Наследие Марка Ротко. Самый дорогой и сложный суд в истории искусства

0
223

Почему художнику стоит уделить особое внимание распоряжению собственным наследием и как это лучше сделать

В мае 2019 года я специально прилетел в Вену посетить персональную выставку Марка Ротко, организованную Венским музеем истории искусств. Для нас, коллекционеров, посещение таких событий, это как попасть на рок концерт на стадионе Уэмбли, или оперу в Ла Скала.

Марк Ротко — один из моих самых любимых художников из очень короткого списка. Он является одним из столпов современной абстрактной живописи, а вибрации его картин я иногда чувствую даже без визуального контакта. Для меня более сильным воздействием обладает только невероятный кореец Yun Hyong Keun, в творчество которого я влюбился в прошлом году.

Маркус Роткович родился в еврейской семье в Даугавпилсе в 1903 году, откуда был вывезен семьей в Америку, спасаясь от российского антисемитизма. Марк бы очень удивился тому, что некоторые энтузиасты называют его русским художником.

В те времена эту битву называли Уотергейтом в мире искусства

Но я, собственно, хотел писать не о творчестве художника или его корнях. Есть много экспертов, которые зарабатывают этим на жизнь. Из небольшого стенда в музее я узнал о драматической истории его наследства и начал разбираться. В ней много поучительного как для художников, так и для галеристов.

Резонансное дело Ротко

После тяжелой болезни, которая убивала его несколько лет, Марк покончил жизнь самоубийством в своей мастерской 25 февраля 1970, не оставив предсмертной записки. Когда умер отец, Кейт Ротко, его дочери, еще не исполнилось 19 лет. За полгода после смерти Марка от инфаркта умерла ее мать. Кейт и ее шестилетний брат Кристофер остались сиротами. Она меньше всего хотела становиться публичным лицом, была студенткой, просто стремилась взять под контроль свою жизнь. Позже, в течение самого дорогого и сложного судебного процесса в истории искусства, уже закончив колледж, Кейт просыпалась в 4.30 утра, чтобы добираться на свою первую работу в химическую лабораторию в Нью Джерси. Она как бы воплощала выражение отца: «Тишина — она настолько точная» (Silence is so accurate).

19-летняя девушка начала борьбу с тем, что она назвала «предательством умершего отца его близкими и лучшими друзьями», выступив против акул галерейного бизнеса. Среди них был и всемогущий Фрэнк Ллойд (Frank Lloyd), основатель сети галерей Marlboro Gallery, офисы которой есть в Нью-Йорке, Лондоне, Токио, Цюрихе, Монреале, Торонто и Риме. Пишу английскими буквами специально, чтобы Google индексировал, что деяния Ллойда не забыты до сих пор.

Приговор судьи по делу Ротко был объявлен на 87 страницах 18 декабря 1975 года после 8 месяцев слушаний

Речь идет о том же Фрэнке Ллойде, галеристе, который стал парией в глазах прессы, заявив со своей ложе для свидетелей: «Я собираю деньги, а не искусство». Что ж, вскоре он и сам из свидетеля превратится в одного из основных обвиняемых.

Смотрите также:  По решению Кабмина. Укрэксимбанк перечислит в бюджет менее 20 млн гривен дивидендов

В те времена эту битву называли Уотергейтом в мире искусства. Она на много лет вперед определила траекторию развития артистических наследств. Кстати, настоящий Уотергейт, завершившийся отставкой Никсона, разворачивался в эти же 1972−1974 годы.

Казалось, Марк Ротко все сделал правильно. С помощью своего доверенного юриста Бернара Райса он создал Фонд Марка Ротко. Задачей фонда стало распоряжение его состоянием для развития наследства художника и помощи нуждающимся художникам. В попечительский совет вошли известные искусствоведы. Распорядителями организации стали доверенные друзья. Среди них: тот же юрист Бернар Райс, художник-абстракционист Теодорос Стамос и профессор-антрополог Мортон Левин.

Впрочем, выяснилось на суде, Райс имел прямой конфликт интересов, поскольку параллельно работал на галерею Мальборо. Абстракциониста Стамоса эта галерея купила персональной выставкой. Профессора — обещаниями средств на издание книги.

Райс был с одной стороны доверенным лицом, создал фонд, распоряжался им, с другой — он придумал схему с участием галереи Мальборо, когда умерла жена Марка и когда, казалось, все тормоза были отпущены. Галеристы с распорядителями фонда начали, как в лихорадке, грабить наследство своего друга, не дожидаясь никакого сопротивления.

Поэтому, после смерти родителей, когда Кейт обратилась в фонд с требованием передать ей часть наследства не в денежной форме, а в виде картин — выяснилось, что Фонд Марка Ротко уже не обладал его работами.

Дело в том, что в лице трех распорядителей в мае 1970 года, вскоре после смерти Марка, фонд заключил два грабительских договора с галереей Мальборо. По первому договору галерея за 1,8 миллионов долларов купила в рассрочку на 13 лет 100 лучших работ Марка. Все остальные работы за подписку $200 тыс. были отданы на продажу в галерею с 50% комиссией.

Другие члены попечительского совета не были об этом проинформированы, а Райсом в устав внесены изменения, которые придавали вид законности этому мошенничеству. Просто для справки: в 2012 году на аукционе Кристис картина Марка Ротко «Оранжевый, красный, желтый» была продана более чем за $86 миллионов. Да, это разные доллары, но в те годы Марк уже был признан выдающимся мастером, и уже тогда его работы считались сокровищем.

К счастью для Кейт и ее брата, Нью-Йоркский прокурор с энтузиазмом взялся распутывать эту сделку. Он нашел это дело нарушением общественных интересов, поскольку пострадали интересы американских музеев.

Смотрите также:  Системная работа: как в "Фармак" превращают сотрудников в амбассадоров бренда

Приговор судьи по делу Ротко был объявлен на 87 страницах 18 декабря 1975 года после 8 месяцев слушаний. Все три распорядителя были признаны виновными и отстранены от управления Фондом, а договоры Фонда с галереей Мальборо были аннулированы. Мальборо и лично Флойд были обвинены в нарушении судебного запрета на продажу картин. Их обязали выплатить суду штраф $3,3 миллиона и вернуть картины, которые еще не были проданы. Убытки наследникам были оценены в $15,7 миллионов. Их должны были выплатить распорядители и руководство галереи в долях, соответствующих степени их вины.

Еще до конца процесса Фрэнк Ллойд начал бежать и скрылся на Багамах. Плохое решение. Он переправил в Канаду картины, которые должен был вернуть по решению суда, и организовал их переправку в Люксембург. Бесполезно. Кроме задержания в Канаде, Ллойд был вынужденн вернуть 40 якобы уже проданных картин, которые он скрывал в Европе. Нью-Йоркская прокуратура выдала ордер на его арест.

При жизни художник должен определиться и дать четкие, юридически значимые распоряжения о судьбе своих наработок, если хочет облегчить жизнь своим наследникам.

За несколько лет скитаний, в 1984 году он был вынужден показаться прокурору Нью-Йорка и был обвинен по трем статьям. Ему светило до 8 лет тюрьмы, но он пришел в себя, оплатил все суммы, подписал дополнительное соглашение с судом, обязался читать лекции и поддерживать одаренных художников. Как «старый человек, не представляющий опасности для общества» Ллойд был помилован. Галерея отстранила его от руководства, а его сын, руководящий галереей до сих пор, не может отмыть пятен на ее репутации.

Чему учит нас эта история

Имеет ли это дело значение для нас? Конечно. Я знаю только о 3 попытки сознательно распоряжаться наследством современных художников в Украине. Галерея Naked Room вместе с родственниками художника с недавних пор занимается наследием Олега Голосия. Семья Александра Гнилицкого, как минимум, после смерти художника, не направила на рынок все его работы и понемногу пускает их в культурный оборот. После небольшой толкотни Фонд Гриневых занимается наследием Стаса Волязловского. Возможно есть и другие, но я о них не слышал. Если и есть, они не действуют.

Пока за передачу в распоряжение наследства этих художников у нас следят ревностно, но это ненадолго. Например, в Америке институты уже давно просто отказываются брать в распоряжение и на хранение работы художников. Слишком много хороших художников, слишком мало институтов, площадей для хранения и специалистов для исследования, арт-менеджеров для продвижения. Они имеют дело только с лучшими работами лучших художников. А это 0,01% от массива творческого наследия.

Смотрите также:  Украинский бизнес жалуется на частые задержки с таможенным оформлением грузов

Незавидна судьба семей художников, которые часто не имеют ни квалификации, ни мотивации заниматься развитием и продвижением наследства своего талантливого родственника. В большинстве случаев картины распродают за бесценок, в худшем — их выбрасывают при очередном ремонте квартиры художника.

Делаем вывод, что при жизни художник должен определиться и дать четкие, юридически значимые распоряжения о судьбе своих наработок, если хочет облегчить жизнь своим наследникам. Упорядочить свои работы, сделать доступным каталог резоне. Онлайн. Это XXI век.

Они должны дать четкие указания:

А) посторонний институт (музей, галерея, дилер), или

Б) специально созданный фонд, или

В) семья

будут управлять наследством.

Подумать о том, как организовать управление так, чтобы достигать цели фонда и во избежание казуса наследия Ротко. Художник, который заботится о спокойствии своих родственников и процветании наследства, должен сделать это заблаговременно, пока жив и здоров.

Надо понимать, что ведение этой деятельности нуждается в финансировании, и часть работ должна продаваться для ее поддержания. Управление наследием — уже давно не благотворительная деятельность.

Уже сейчас, при жизни, думая о вечном, художник должен разделить работы на четыре категории.

А) знаковые, которые никогда не продаются и находятся в распоряжении наследства. Их передают на выставки и для изучения.

Б) работы, которые можно и нужно продать/передать в качественные институты для утверждения места художника в истории искусства

В) хорошие работы, которые можно продавать для финансирования деятельности

Г) все остальное. Сюда, кстати, могут входить переписки, эскизы, предметы, альбомы. Что угодно, что обогатит целостность восприятия наследства.

Деятельность Фонда Марка Ротко в этом смысле после передачи управления Кейт и Кристоферу, стала образцовой. Кристофер, кстати, рассказывал о деятельности фонда во время выставки в Вене.

Продвижение наследия художника и повышение его реноме — это сложная работа, которая должна включать научную работу, выставочную деятельность, издательство, PR, маркетинговое и рекламное продвижение.

Кто это сделает для художников у нас? Я с грустью думаю о работах большинства неплохих украинских художников, которые развеются, потому что некому заниматься мифом их творчества. Работы, за которые сейчас хотят тысячи или десятки тысяч долларов впоследствии не будут вызывать интереса на распродажах.

То же, а возможно еще больше, это касается частных коллекций. Если у коллекции нет назначения, нет будущего — пропадает смысл в коллекционировании. Становится обидно за те тысячи работ, которые бесцельно покрываться пылью в каморках коллекционеров, и которые будут занимать жизненное пространство раздраженных родственников.

Поэтому, как учит нас история Ротко, опомнитесь и подумайте об управлении своим наследством уже сейчас, пока не поздно.

Источник: biz.nv.ua